Когда любишь, одна-единственная ночь счастья стоит целой жизни.
Король Людовик XIV дает Анжелике задание: уговорить персидского посла подписать договор с Францией. Решив, что цель оправдывает средства, она использует все свое очарование. Посол соглашается на сделку, но взамен требует прекрасную Анжелику…
Я слишком люблю своих сыновей, чтобы их жалеть.
— Жизнь покидает мое бренное тело, но мой ум ясен, как никогда. Король любит мою жену!..
— Что за вздор?
— Это правда. Король Франции хочет отобрать у меня единственное, что я не в силах ему отдать — мою жену. Сир, я тоже люблю Анжелику. И больше собственной жизни ценю своего короля. Вот почему моя жизнь стала для меня совершенно невыносимой и я в бою искал смерти…
— Друг мой…
— Прошу, Ваше Величество, простить мне эту горькую правду. Лишь мое положение дает мне право на откровенность…
— Я ничего не смыслю в дипломатии.
— Позвольте усомниться.
— Я не знаю ни слова на персидском языке.
— Ваши глаза, улыбка, ваша походка, даже ваши волосы говорят на персидском.
— Развлеките Бея, расскажите ему о наших обычаях, в общем заставьте его приехать в Версаль, поскольку до сих пор он отказывался приехать, из-за многочисленных промашек Сент-Амона.
— Сир, это миссия не дипломата, а куртизанки!
— Боже, какой гнев! Просто я подумал, что там, где мужчина средних способностей потерпел поражение, такая женщина, как вы, наверняка преуспеет.
— По какую именно женщину говорит Ваше Величество? Сир, вы же поручаете эту миссию не маркизе дю Плесси-Бельер? Скорее, вы обращаетесь к вдове колдуна Пейрака.
О, мадам, вы невозможны! Но прошу вас, оставайтесь такой всегда.
Я знаю обо всем, но такая осведомленность иногда утомляет. Начинаешь понимать, что на самом деле ничего не знаешь.
— Я не терплю обиды, которые не могу отплатить.
— Не только вы, Ваше Превосходительство.
— Это не относится к женщинам.
— Вы так считаете?
— Для вашего же блага.
— Вы ужасны!
— Ни один мужчин не позволял себе так со мной разговаривать, но если бы такое случилось, он умер бы на месте.
— А я женщина!
— В моей стране женщинам полагается молчать и скрывать свое лицо.
— А во Франции женщины пудрят носики и заставляют мужчин прислушиваться к себе.
— О, Аллах! Я думал, что здесь цивилизованное государство, а здесь просто варвары!
— Как вы думаете, Дегре, все же Бей не станет обращаться с маркизой дю Плесси-Бельер, как с обычной уличной девкой?
— Боюсь, сир, что для Бея нет никакой разницы между французской маркизой и французской проституткой.
— Почему у всех найденных вами женщин было перерезано горло?
— Я могу объяснить поступки бандитов, моих старых знакомцев, но эти восточные люди для меня загадка.
Сложно сказать, кто тебя желает больше — наш монарх или этот персидский каннибал.
— О, восхитительно! У этого вещества вкус слабительного.
— Может, поблагодарите меня?
— Да-да, спасибо.
— Я рисковала жизнью из-за этого вашего «слабительного»!
— Какое же преступление вы совершили?
— Спас вам жизнь.
— Это же нелепость!
— Нелепость? Бей пожелал мою голову за это. Бей королю нужен, а я не очень. Такова политика государства. Вот он и пообещал ее Бею.
- 1
- 2